Лирика

Лесистых гор полуовалы,
касанье голубых лекал.
И скалы, срезанные валом,
и небо, павшее в Байкал.

И сам он величав и вечен
в гранитной раме вырезной.
И весь - до донышка - просвечен,
и весь - до капельки - родной.

И Ангары полет строптивый,
и ветра крик, и гул турбин,
и птицы - сосны над обрывом,
и дикий ветер - баргузин.

Все это, без чего не в силах
быть далью даль и ширью ширь,
и ты немыслима, Россия,
и ты немыслима, Сибирь.

М. Сергеев

ВЕСНА

Весна расколдовывает солнце, которое до того светило ослепительно, а грело мало, лучи становятся горячее и настойчивее, но прозрачный лед, кажется не боится их: пронизанный солнцем, он остается холодным, пропуская сквозь себя легко и безопасно палящие лучи. Еще крепок мороз, и лед крепок. Но под стеклянной крышей ждет свободы вода, она перехватывает тепло у солнечных лучей, согревается, начинает тормошить лед снизу, забирается в каждую щелку, в любую трещину. Огромные белые поля становятся хрупкими. Тетерь нужен лишь сильный ветер. И он приходит в мае - култук или баргузин, колотит шквальными молотами в грудь Байкала.

Хрустит лед, лопается, рушится, ветер вытесняет его к берегам, лед скользит по припаю, лезет на сушу. Еще несколько дней - и это уже не торосы, а гигантские ледяные ежи толкутся у берега, словно пришли сюда выводить свое холодное потомство. Наступает миг - и они рассыпаются на миллиарды радужных прозрачных иголок, волна качает их - и слышен снова ритмичный, то удаляющийся, то приближающийся шум. Это тоже "шорох", только весенний, более тихий, но столько же мелодичный: Байкал что-то шепчет и шепчет весне, может быть, слова благодарности за то, что он снова может дышать вольно и просторно.

М. Сергеев